?

Log in

igorlisov [entries|archive|friends|userinfo]
igorlisov

[ website | My Website ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

[sticky post] Венок сонетов [Dec. 30th, 2016|05:40 am]
igorlisov
Ну вот, восстановил целиком венок сонетов, который написал ещё в 18 лет. В 1989 году.

Три дня назад в фейсбуке появился сонет Сергея Калугина. Это подтолкнуло меня вспомнить про сонеты вообще и про свои конкретно.

Первыми вспомнились несколько переводов из Шекспира. Потом ещё что-то. И в конце концов стал вспоминаться венок.

Кстати, в 1995, кажется, в начале лета, я останавливался у Сергея в Москве. Играл с ним на презентации его альбома "Nigredo". (Это ещё задолго до "Оргии Праведников.)

А потом мы у него на кухне читали друг другу свои венки сонетов. По памяти.

Я читал как раз этот. Другого у меня и не было. (Да и сейчас нет)

С тех пор я о нём почти не вспоминал...

До нынешнего момента.


Восемь сонетов вспомнились почти сразу. А остальные шесть - только частично.

И тут помогли мой брат Олег и его жена Невин. Они отыскали у себя в шкафу самиздатовскую книжку с этим венком. Книжку эту сделала мой педагог по гармонии Любовь Витальевна Карпенко. Отпечатала на машинке и изготовила несколько экземпляров в твёрдом переплёте. Ещё тогда, в 89-м.

Сейчас читать это забавно. В тексте то тут то там попадается эдакая экуменистическая каша. Пафос. Выспренний слог. Точнее, попытка "высокого штиля". Топтания на месте.

Но, тем не менее - вот он. Пример того, чем может заняться влюблённый подросток. Влюблённый безответно. На пике пубертатности.



ВЕНОК СОНЕТОВ

Любимая моя! Когда б ты знала
Как мы сетями жизни пленены
Как наши сны бессильны и больны
То ты б очей моих не избегала.

И знаешь ты. Но знать, наверно, мало
Их много, знавших меру глубины...
Им - звон цепей у каменной стены
И мёртвый блеск холодного металла...

А ты летишь сквозь тонкие мгновенья
Ты - шаг в пути. Ты - камень преткновенья.
Покуда в нас горит земная твердь

Мы друг для друга меч и ожиданье.
И утоление. И испытанье.
Мы все для всех - рожденье, жизнь и смерть!

1

Любимая моя! Когда б ты знала
Что мысли, заключёные в слова
Как скошенная свежая трава -
Теряют сок и гибкость и начало...

В дыму машин и в суете вокзалов
Затишья тонущие острова
Сгорают в нас как в пламени дрова.
Их пепел твёрже камня и металла...

И все что было пеплом - стало тьмой...
Лишь кто-то бестелесный и немой
Играет песнь любви у нашей двери...

И в тишине, в мерцании струны
Услышим мы - как мало нашей веры,
Как мы сетями жизни пленены.

2

Как мы сетями жизни пленены!
Как тесен круг адамовой темницы!
Как трудно в гранях плоти уместиться
Нам, выходцам из огненной страны!...

Мы - гребень ветром движимой волны
Что к гибели своей на скалы мчится
В нас вся печаль лишённой крыльев птицы
И лишь во снах к полёту мы вольны

Но не смиряясь с участью пленённых,
Для наших тел, свободой обожжённых,
Вплетая в быт полётов светлых сны,

Мы в поисках пути творим законы...
Но их безжизненные терриконы
Как наши сны - бессильны и больны.

3

Как наши сны бессильны и больны
Все маски лиц, что видим друг на друге... -
Забрала, цепи, латы и кольчуги
Не сдержат стрел пылающей весны!..

Умершие в земле погребены
Живущие отпрянули в испуге
И виден силуэт на лунном круге.
И все под ним виновны и равны...

Смеясь и плача, в смерти и в рожденьи
Бурлят людей рода и поколенья
Пытаясь в звёздах вычислить пути...

Но тьма желаний сети им связала.
И если б ты хотела путь найти
То ты б очей моих не избегала.

4

То ты б очей моих не избегала
И не таила бы заветных слов...
Так, попадая к старику в улов
Златая рыбка в море ускользала...

А в росписях заброшенного зала
Прикосновенье к таинствам миров...
Ты помнишь? - Был так светел отчий кров
И в храме жизни нам любовь сияла...

Но мы лишились дома своего.
Томимся, ждём, не видим и не слышим.
И всё таки всесильна воля свыше -
Любовь царит во всём и вне всего!

А ты узнать пути причин искала...
И знаешь ты. Но знать, наверно, мало.

5

И знаешь ты. Но знать, наверно, мало...
Прислушайся - в тебе шумит прибой
И влажный ветер дышит над тобой
И ночь, взгляни, - так гладко расчесала

Твоих сомнений пряди... Повязала
Из облак шарф. И бережной рукой
Венец надела звёздно-золотой
Вплела покой и суету изгнала...

Смотри, касайся, чувствуй и вдыхай.
Проникни в свет и в вечности растай.
Забудь о логике. Забудь о теле.

Мы не для цифр и знаков рождены
Познанию поставлены пределы.
Их много, знавших меру глубины...

6

Их много, знавших меру глубины
Но не испивших из заветной чаши
Их облики, один другого краше
В горниле жизни смертью сожжены.

Их голоса спокойны и нежны.
Их тихий путь - земля политых пашен...
Но будет день последний зол и страшен
Слова и формы станут не нужны...

Закроют очи, издавая стоны
Оставленная в странствиях Дидона
И не прешедший к истине Эней.

Раздаст Вершитель милостью своей
Огнь - духу, пепел - телу, ночи - сны...
Им - звон цепей у каменной стены.

7

Им - звон цепей у каменной стены
Стены, которую воздвигли сами
И цепь себе, своими же руками
Надели, не поняв своей вины...

Их крепости надёжны и сильны
Их армии построены рядами
И светлый град с двенадцатью вратами
Они сожгли в пожарищах войны...

Их груз тяжёл. Их сон глубок как ночь.
Но в нашей власти тяжесть превозмочь...
Нам матерь мира силу завещала!

И не коснется нас вселенский тлен!
Не нам тюрьма! Не нам позорный плен
И мёртвый блеск холодного металла...

8

И мёртвый блеск холодного металла
Мы превратим в сияние огня!
И память о безмолвии храня
Не оскверним прозрачности кристалла!

Мы - дно морей! Мы острие кинжала!
В нас ночи тьма, в нас яркий пламень дня!
Мы цепи разобьём и те, звеня,
Падут к ногам Предвечного устало...

Дыхание к покою приведя
Мы, в ожиданьи звёздного дождя
Исполнимся надежды и терпенья...

Прошедшего и будущего нет
Лишь миг реален. Всё иное - бред...
А ты летишь сквозь тонкие мгновенья.

9

А ты летишь сквозь тонкие мгновенья
Неся в себе всю прелесть бытия...
И очарованно-пленённый, я
Ищу в тебе святого откровенья

И снова полуясные виденья
Теснят мой ум, сокрытый смысл тая
И память безвозвратная моя
Приносит мне страданья и мученья

Но знаю я - сомнения напрасны
Должна ты двигаться своим путём.
Проникнув в миг мы вечность обретём

И возродимся, юны и прекрасны
Достигнув своего освобожденья...
Ты - шаг в пути. Ты - камень преткновенья.

10

Ты - шаг в пути. Ты - камень преткновенья
Причина всех открытых мне основ
Узор моих, сплетённых явью снов
Источник мук и голос утешенья.

Но ум пытлив, он жаждет дерзновенья
И снова мы, спасаясь от оков
Теряем понимание без слов
И рвём меж нами все мосты и звенья.

Нам трудно соответствовать себе.
В нас дух борьбы. Мы отданы борьбе
Меж миром внутренним и внешним проявленьем.

Печать веков с лица нам не стереть
Покуда мы во власти воплощенья,
Покуда в нас горит земная твердь.

11

Покуда в нас горит земная твердь
Ласкать мы будем чувственности струны,
Внимать ветрам и плеску волн Нептуна,
Всё впитывать. Всё слушать. Всё смотреть.

В Коране, в Библии и в гимнах Вед
Мы будем дверь искать из тесной гуны
И во владеньях Митры и Варуны
К Святой Горе мы принесём обет.

В весенней нови, в запахе цветенья
Смешение кровей и тел сплетенье
Для нас - лишь шаг к познанию себя

Все ближе дверь, все меньше расстоянье...
Но снова - ненавидя и любя
Мы друг для друга меч и ожиданье...

12

Мы друг для друга - меч и ожиданье...
И в полустертых символах любви
Прочтя восторг, блуждающий в крови
Роняем с уст мольбу и заклинанье:

"Всех старых чувств и мыслей окончанья
Умрите! Свет любви свой лик яви!
Приди к земле, воскресни и живи
Священный дар, небесное созданье!"

И вновь наш дух раздвоен и томим
Небесным притяженьем и земным
И смертью обречён на увяданье...

Что было - умерло. Что будет - не взошло.
Но в нашем имени таит число
И утоление и испытанье.

13

И утоление. И испытанье.
Вода и пламень. Тишь и гул камней
Нас закалят и сделают сильней
И выплавят из голоса молчанье.

Для тех, кто брал в пути не только знанье,
Кто в реку брошен был меж двух огней,
Для тех, кто проникал сквозь плотность дней
Уже не будет смерти мирозданья.

Сокровищ неба вору не украсть.
И все ж, средь званых - избранных лишь часть
И горе тем кто зло посеет в мире...

Но горе их лишь в том, что им терпеть
Придётся дольше путь. И суд наш шире -
Мы все для всех - рожденье, жизнь и смерть.

14

Мы все для всех - рожденье, жизнь и смерть.
На суше мы - и пастырь и ягнята
В воде мы - соль и бледный цвет агата
А в небе - звёздной пыли круговерть

Нам выпало томиться и гореть
В плену земных восходов и закатов
Чтоб после - вдохновенно и крылато
Воскреснув - никогда не умереть!

И там где мы - останутся лишь тени...
Ну а пока - мы - скользкие ступени
Для нас самих в мятущейся борьбе

И в поисках заветного начала...
Но сколько сокровенного в тебе,
Любимая моя. Когда б ты знала!...

15

Любимая моя! Когда б ты знала
Как мы сетями жизни пленены
Как наши сны бессильны и больны
То ты б очей моих не избегала.

И знаешь ты. Но знать, наверно, мало
Их много, знавших меру глубины...
Им - звон цепей у каменной стены
И мёртвый блеск холодного металла...

А ты летишь сквозь тонкие мгновенья
Ты - шаг в пути. Ты - камень преткновенья.
Покуда в нас горит земная твердь

Мы друг для друга меч и ожиданье.
И утоление. И испытанье.
Мы все для всех - рожденье, жизнь и смерть!

(1988-89)
Игорь Лисов
link2 comments|post comment

Февраль-март [Feb. 14th, 2017|05:14 pm]
igorlisov
Февраль-март.
От Копенгагена до Урала. Через Альпы и Баварию.
Начём с "тура двух менестрелей" с Ди Курцманом в Европе.
В завершение тура мои сольники в Москве и Питере. (Сольники Ди в начале тура, до Европы.)
Таверна с Тикки. (Как перевалочный пункт.)
Далее барочная история. Бах, Гендель. И я уже на флейте траверсо. (До этого - на лютне-гитаре и бузуки. Плюс голос.)

Барочных концертов три. Один в СПб, два в Екб. Оба в филармонии. В один день. (На вечерний концерт все билеты уже проданы и нам сделали ещё дневной.)

Ниже - подробности.


22.02 КОПЕНГАГЕН, Tjilli Pop
23.02 КОПЕНГАГЕН, Sidecar
24.02 ГАМБУРГ, Kölibri
24.02 ГАМБУРГ, El Brujito
25.02 МЮНХЕН, Piter
26.02 ИМЕНШТАДТ, ЕC
03.03 МОСКВА, Арт-Эриа
07.03 С-ПЕТЕРБУРГ, Африка (Таверна)
08.03 С-ПЕТЕРБУРГ, Африка
09.03 С-ПЕТЕРБУРГ, Африка (Бах, Гендель)
11.03 ЕКАТЕРИНБУРГ, Филармония (день)
11.03 ЕКАТЕРИНБУРГ, Филармония (вечер)

link2 comments|post comment

Ещё сонет [Dec. 30th, 2016|03:27 am]
igorlisov
И ничего святого в мире нет
И всё мне кажется пустым и глупым
Искусственным заледеневшим трупом
Слез, радостей, несчастий и побед.

Опять иду ограблен и раздет
Над пропастью по каменным уступам
И кровь течёт так медленно и скупо
И тихо дышит брошенный завет...

Но светлый луч, проросший из молчанья
Сквозь ледники томленья и скитанья
Дыханьем огненным подымет ввысь меня.

И с высоты я свет увижу новый.
А среди скал - того, кто всё кляня
Кричит что нету ничего святого...





(Этот текст (в форме сонета) был написан в 1988 или 89 году. Мне тогда было лет 17-18. Подростковая проблематика ;-)
link2 comments|post comment

Пять сонетов [Dec. 28th, 2016|08:52 pm]
igorlisov
Я так устал. Скорей бы умереть.
Вокруг одна лишь мерзость правит бал.
Притивно мне на это всё смотреть.
Скорей бы умереть. Я так устал.
Противно видеть мне тупых льстецов
И юных дев, продавших честь свою
И дураков под маской мудрецов
И нищих что у жизни на краю
И морды тех, кому доступна власть
И слабость сильных перед слабаком
И всех достойных, но привыкших красть
И правду с отсечённым языком...

Я так устал. Но если я уйду
Как жить тебе одной в таком бреду?...


Этот вольный перевод 66-го сонета Шекспира был сделан мной осенью 2000 года.

(Так вышло, что той осенью меня накрыла тема сонетов Шекспира. Накрывала она недолго. Около месяца. (Конец сентября - начало октября.) За это время я успел несколько из них пересказать. Штук 6 или 7. Из тех, что хотелось передать своими словами.)

Сегодня этот 66-й обретает новое звучание. Новую актуальность. А вообще, так или иначе, он актуален вот уже лет 500. Как минимум. Можно даже не говорить "увы"... Чтоб без оценочных категорий.
Кстати, самый часто переводимый шекспировский сонет в русскоязычной переводческой практике.

Оригинал:

* * *

Tired with all these, for restful death I cry,
As, to behold desert a beggar born,
And needy nothing trimm'd in jollity,
And purest faith unhappily forsworn,
And guilded honour shamefully misplaced,
And maiden virtue rudely strumpeted,
And right perfection wrongfully disgraced,
And strength by limping sway disabled,
And art made tongue-tied by authority,
And folly doctor-like controlling skill,
And simple truth miscall'd simplicity,
And captive good attending captain ill: 

Tired with all these, from these would I be gone,
Save that, to die, I leave my love alone.



* * *

Ты был жесток со мной. Ну что ж, теперь
Я виноват. И прежняя печаль
Меня сгибает. Ведь во мне, поверь
Не бронза и не кованая сталь.
И если так же ты сейчас страдаешь
Как я тогда, то это сущий ад.
Да, я тиран. Но ты прекрасно знаешь
Каким огнём я был тогда обьят.
Пусть эта ночь, иссушенная жаждой
Вернёт мне боль, что крылась в глубине
И я приду к тебе как ты, однажды
Когда принёс бальзам смиренья мне...

Давай с расплатой не тянуть ни дня;
Я все прощу, а ты простишь меня.


(Тоже вольный перевод.)


120

That you were once unkind befriends me now,
And for that sorrow which I then did feel
Needs must I under my transgression bow,
Unless my nerves were brass or hammer'd steel.
For if you were by my unkindness shaken
As I by yours, you've pass'd a hell of time,
And I, a tyrant, have no leisure taken
To weigh how once I suffered in your crime.
O, that our night of woe might have remember'd
My deepest sense, how hard true sorrow hits,
And soon to you, as you to me, then tender'd
The humble slave which wounded bosoms fits! 

But that your trespass now becomes a fee;
Mine ransoms yours, and yours must ransom me.

* * *

Как тяжело сейчас мне уезжать...
Ведь там, куда я путь направил свой
Приехав, лишь одно смогу сказать: -
Опять мы врозь. Опять я не с тобой.

Бредёт устало мой несчастный конь
Я знаю - в этом есть моя вина..
Как будто через кожу чует он
То, чем сейчас душа моя полна...

Не слушается конь проклятых шпор
Что то и дело бьют в его бока
И тяжким стоном он на мой укор
Мне отвечает - ноша нелегка...

Такой же точно стон в моей груди;
Мой путь к печали. Радость позади.


Любя, позволил я коню плестись
За нерадивость я простил коня
Я не спешу. Но, конь, поторопись
Когда обратно повезёшь меня.
О, милости тогда моей не жди.
Как не скачи - мне всё невмоготу
Я полечу у ветра впереди,
Пришпоривая ветер на лету.
При чём тут конь мой, если у меня
Желанье что любовью рождено?
Оно летит вперёд быстрей огня
К своей любви скорей спешит оно...

Лишь только путь обратно повернёт
Я полечу. А конь пускай идёт!

(Эта пара сонетов (в смысле, они образуют смысловую пару) тоже была примерно мной тогда же. В настроение тогда попало. А все русские переводы, которые удалось раздобыть, передавали совсем другое. Хотелось чтобы было на русском и чтобы было то самое...)

У Шекспира они выглядят так:

50

How heavy do I journey on the way,
When what I seek, my weary travel's end,
Doth teach that ease and that repose to say
"Thus far the miles are measured from thy friend!"

The beast that bears me, tired with my woe,
Plods dully on, to bear that weight in me,
As if by some instinct the wretch did know
His rider loved not speed, being made from thee:

The bloody spur cannot provoke him on
That sometimes anger thrusts into his hide;
Which heavily he answers with a groan,
More sharp to me than spurring to his side;

For that same groan doth put this in my mind;
My grief lies onward and my joy behind.

51

Thus can my love excuse the slow offence
Of my dull bearer when from thee I speed:
From where thou art why should I haste me thence?
Till I return, of posting is no need.
O, what excuse will my poor beast then find,
When swift extremity can seem but slow?
Then should I spur, though mounted on the wind;
In winged speed no motion shall I know:
Then can no horse with my desire keep pace;
Therefore desire of perfect'st love being made,
Shall neigh-no dull flesh-in his fiery race;
But love, for love, thus shall excuse my jade; 
Since from thee going he went wilful-slow,
Towards thee I'll run, and give him leave to go.

 
(Эту пару (как и фантазию на тему 66-го) можно услышать на альбоме группы "Зелёные Рукава" - Дела Птиц, 2011. Уже с музыкой.)

* * *

Малютка Бог-любви уснул в цветах
Свой факел рядом положив с собой
И вот сбежались нимфы, что в ветвях
Всё прятались. Одна из них рукой
Схватила факел - и его в ручей
Швырнула, чтобы он не жёг сердец...
И вот любви виновник, бог-злодей
Обезоружен нимфой наконец!
И стал ручей горячим в тот же миг
Целебных свойств набравшись от огня.
Я, в нём купаясь, истину постиг
Что нет в любви спасенья для меня.

Любви под силу воду вскипятить;
Вода ж любви неможет остудить!

(Вот этот - последний из цикла. N 154. Тут мне услышалась атмосфера барокко. Немного беззаботная такая. Игривая. И при этом навороченная. И приторная.)

Вот оригинал:

* * *

The little Love-god lying once asleep
Laid by his side his heart-inflaming brand,
Whilst many nymphs that vow'd chaste life to keep
Came tripping by; but in her maiden hand
The fairest votary took up that fire
Which many legions of true hearts had warm'd;
And so the general of hot desire
Was sleeping by a virgin hand disarm'd.
This brand she quenched in a cool well by,
Which from Love's fire took heat perpetual,
Growing a bath and healthful remedy
For men diseased; but I, my mistress' thrall,

Came there for cure, and this by that I prove,
Love's fire heats water, water cools not love.
 
link1 comment|post comment

. . . [Dec. 28th, 2016|08:26 pm]
igorlisov
Знаешь друг.. Мне ужасно горько
Оттого что столько уродов
Покалеченных и бессильных
Да и мы с тобою не лучше

Ничего мы с тобой не можем
(Если честно, руку на сердце)
Сыпем буквы - зерно пустое
Не накормишь ведь так голодных

Замерзающих не согреешь
Не вернешь навсегда ушедших
Знаем, плавали - бесполезно
Даже крик - и тот не поможет

А ещё от того досадно
Что уродство не знает меры
Что отдельные наши уроды
Берега совсем потеряли

Тут ведь как? Человек - он смертен
А порою ещё и внезапно
А бывает и коллективно
И вот с этим-то что поделать?..

Ладно если еще причина
Неизвестна. (Стихия. Случай..)
Или там, эпидемия, голод..
(То есть, наоборот, все ясно.)

Но когда человек разумный
Вдруг становится той причиной
По которой другие внезапно
А порой ещё и коллективно...

И когда на этих ушедших
Сыпят буквы - зерно пустое...
Хоть пустое, да много плевел
Шелухи, мякины и грязи.

Как такое вообще возможно
В ясной памяти, в здравом рассудке?..
(Впрочем, нам ли тут про рассудок
А тем более - про память...)

Но понятно, понятно что можно
Напрямую не быть причиной
Того что другие внезапно
А порой еще коллективно..

Можно косвенно. Песней. Танцем.
Те же буквы. Зерно пустое
А горит будь здоров! На славу!
Еще как огонь разжигает.

Всё идет на дело. В копилку.
Каждой буквой и каждым звуком.
(Мы тут тоже с тобой, между прочим
Уже по уши с этой песней.)

Все, конечно, по-своему правы
Каждый прав со своей колокольни
А неправых прочих - уроет
Песней. Танцем. Утопит в буквах.

Ну а кто посмелей (или безумней)
Тот конкретно - на передовую
Где огонь разожгли настоящий
Жечь! Палить! Самому сгорая...

В дом ко мне пробралось уродство
Выворачивает меня и крутит
И выкручивает изнутри моих близких
Это, друг, пострашней холеры

Мы с тобою не лучше многих
Ничего изменить не можем
Покалечены и бессильны
И от этого мне жутко горько

Что же нам с тобой остаётся?..
link2 comments|post comment

Йошкин... [Dec. 15th, 2016|05:31 pm]
igorlisov
К предыдущему посту.

Ну и заодно - котиков в ленту.

Йольский Кот. Живёт вместе с той же Грилой, её третьим мужем и их сыновьями - Йоласвейнарами (исландскими Дедами Морозами) в пещере, в Исландии.

Как и Грила, питается людьми.

Только в отличие от Грилы не ограничиавется детьми, а съедает всех... кто не обзавёлся к святкам шерстяной обновкой.

Маркетинговый такой кот. Точнее, двигатель производства. Мотиватор по-исландски.

link2 comments|post comment

Рождество по-исландски [Dec. 15th, 2016|02:54 am]
igorlisov
Немного предрождественской атмосферы по-исландски.

Грила. Иногда великанша. Иногда похожа на японскую Кицунэ или скорее даже на корейскую Кумихо. А также на китайскую Хули-Цзын. Только не с девятью а с пятнадцатью хвостами.

Правда приходит не к мужчинам (самураям, купцам или монахам), а к непослушным детям. И приходит не чтобы поспать с ними. А чтобы съесть.

До XVII века приходила не только под Рождество.При этом уже рожала Дедов Морозов. Не всех. Только исландских - Йоласвейнаров.

Эти Деды, Йоласвейнары послушным детям дарят подарки. Разносят подарки в мешках.

А к непослушным приходит сама Грила - тоже с мешком. Только чтобы забрать.

Если непослушных становится много, Грила растет. А если дети всё больше слушаются, то худеет, и может вообще сголоду пропасть.

Вот, посмотрите на эту картину - тут мать (которая в дверях) не кричит "Помогите! Грила ест моё дитя!"
А скорее, в её облике можно прочесть (строго так) - "Видишь. Я же говорила, если будешь плохо себя вести... "

link1 comment|post comment

Рождество по-исландски [Dec. 15th, 2016|01:56 am]
igorlisov
Немного предрождественской атмосферы по-исландски.

Грила. Иногда великанша. Иногда похожа на японскую Кицунэ или скорее даже на корейскую Кумихо. А также на китайскую Хули-Цзын. Только не с девятью а с пятнадцатью хвостами.

Правда приходит не к мужчинам (самураям, купцам или монахам), а к непослушным детям. И приходит не чтобы поспать с ними. А чтобы съесть.

Зато приходит всегда.

До XVII века приходила только под Рождество. А потом ещё стала рожать Дедов Морозов. Не всех. Только исландских - Йоласвейнаров.

Эти Деды, Йоласвейнары послушным детям дарят подарки. Разносят подарки в мешках.

А к непослушным приходит сама Грила - тоже с мешком.

Если непослушных становится много, Грила растет. А если дети всё больше слушаются, то худеет, и может вообще сголоду пропасть.

Вот, посмотрите на эту картину - тут мать (которая в дверях) не кричит "Помогите! Грила ест моё дитя!"
А скорее, в её облике можно прочесть (строго так) - "Видишь. Я же говорила, если будешь плохо себя вести... "

link8 comments|post comment

(no subject) [Dec. 14th, 2016|04:47 pm]
igorlisov
Как пережить эту зиму?
Спросил у ясеня плющ
Ясень ему не ответил
Просто сбросил последний лист

Как пережить эту зиму?
У сокола плющ спросил
Сокол всего лишь пронёсся
Рассекая воздух крылом

Плющ обратился к рыбе
Как быть нам с этой зимой?
Рыба хвостом вильнула
И растаяла в глубине

Плющ по стене взобрался
И заглянул в окно
За окном девица вязала
Пожелтел он и облетел

Только лист последний остался
Его написал художник
Девица шарф довязала
Так и зима прошла

А весной из засохшей почки
Проклюнулся новый лист
Как пережить эту зиму?
Пойди спроси у плюща
linkpost comment

О, брат, что же ты?.. [Dec. 12th, 2016|01:39 am]
igorlisov
Позавчера довелось побывать в мариинке. Не в театре, в больнице. По скорой. (Всякое бывает, дело житейское.) Определили меня на отделение. Провели в палату. Ничего ни пить ни есть. Вечер, часов десять.

Смотрю - мой сосед по палате лысый и в наручниках. (Вот он, на фото.) Наручники на правой руке. И цепью за правую руку к кровати привязан. А в коридоре конвой - трое здоровяков в форме. И с ними девушка в белом халате, вроде как врач.

Я немного полежал на койке. Тут пришли к этому лысому. Молодая медсестра и двое конвоиров. Сестра в центре, конвоиры по бокам. Перевернули лысого, открыли одеяло, сестра побрила ему пах. Закрыли одеяло, вышли. Все это время лысый спал.

Потом пришли ко мне. Уже другая сестра и врач. Осмотрели. Утром на обходе назначат лечение. Ушли.

Конвой с пистолетами в коридоре, за дверью. На соседней койке спит лысый в наручниках.

Выхожу в коридор, подхожу к рецепшну, спрашиваю у сестры кто мой сосед. Не знаю, говорит, лучше спросите у этих военных.

Иду за одним из конвойных, захожу в комнату отдыха, он как раз ставит в микроволновку кружку с чаем.

Спрашиваю что это за пациент у меня в палате. Говорит, неадекватный, невменяемый человек. Совершил неадекватное действие. Какое, спрашиваю.

- Вырезал окорок из ноги у кого-то.

- И что дальше, говорю. Съел?

- Ну вроде как да..

То есть, этот лысый сидит в тюрьме. Но поскольку признан невменяемым, то в тюрьме при психушке. Так как он невменяем, при нём кроме трёх конвоиров ещё психиатр. Сюда попал на операцию - камни в почках. А поскольку данная больница не оборудована специальными палатами с решётками для таких случаев, то он лежит вместе со всеми, то есть, с нами. Конвоир мне говорит - "не переживайте, в данный момент он не представляется опасным. А если что - сломаем. Одним больше, одним меньше. И этого сломаем."

Ухожу обратно в палату. Снова выхожу в коридор. Смотрю - трое охранников сидят, психиатр тоже с ними, и дежурная медсестра на рецепшне, все заняты одним - в смартфоны пялятся. Я прошёл по коридору, лифт закрыт, подёргал разные двери, (за какой-то едят, где-то просто закрыто) и в итоге нашёл дверь на лестницу - выход. Вернулся в палату. Взял рюкзак. Сложил куртку под мышку. Вышел в коридор. И спокойным шагом прошёл к выходу на лестницу. И вышел.

Никто мне ничего не сказал. Наверно не заметили даже.

А на лестнице темнота, накурено и на каждом этаже на подоконнике пачка сигарет в качестве пепельницы.

У одного из окон останавливаюсь. Ставлю рюкзак на пол. Надеваю куртку. Рюкзак за плечи.

Спускаюсь дальше вниз. В самый низ.

В самом низу - дверь. И надпись - "Реанимация". Дёргаю дверь - закрыто.

Поднимаюсь на этаж выше. Дергаю дверь там. Она окрывается. Вхожу. Какое-то отделение. Сворачиваю направо. Вижу - лифт. Двери перегорожены шваброй. Швабра стоит в дверях лифта наискосок.

Убираю швабру. Вхожу внутрь лифта вместе с ней. Закрываю двери изнутри.

Слышу снаружи шаги.

Смотрю на кнопки. Нажимаю кукую-то, самую нижнюю. Не срабатывает.

Снаружи мужской голос - "А ну кто это там? Хочет уехать? Открывай быстро!"

Судорожно ищу правильную кнопку.

Вижу надпись - "УЛИЦА". И кнопку рядом. (Не в самом низу.)

Жму.

И когда уже снаружи слышно как пытаются открыть дверь, - лифт вдруг начинает ехать вниз.

Сверху что-то кричат и царапают в дверь.

Первый этаж. Надпись - "Улица".

Пытаюсь открыть дверь. Не получается. Дёргаю снова. Опять никак.

Успокаиваюсь. Открываю вторую створку внутренней двери. (Сверху доносятся звуки.)

Поварачиваю ручку наружной в другую сторону.

Толкаю дверь от себя. (А не тяну на себя как до этого.)

Дверь открывается.

Делаю несколько шагов вперёд. Открываю (легко) ещё одну дверь.

И оказываюсь - НА УЛИЦЕ.

Поворачиваю направо. Прохожу метров десять. Тупик.

Сзади подьезжает полицейская машина, из неё выходят люди в форме.

"Как тут выйти на улицу" - спрашиваю у них спокойно.

"Это совсем в другою сторону". И показывают. (Один из них как раз входит в ту дверь, из которой я только что вышел.)

Разворачивсюсь, иду. Прохожу под арку, в парк.

Ещё пару сотен шагов и я - за воротами, на Литейном.

А там - люди, огни... и троллейбус. Тройка. Последний. И у меня в кармане как раз тридцатка мелочи на проезд.



link5 comments|post comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]